Бойко Сергей Владимирович: борьба с зависимостью

Как коммунист старой закалки, того же добивался и от сына, говоря: «Нужно составить график, где все распределено по минутам — на всю жизнь вперед, и неукоснительно соблюдать его!». Но сын, более мягкий по характеру, — в мать, бегал по утрам из-под палки, а в шахматную секцию шел неохотно: старомодно это как-то — в шахматы играть, для старичков. Борьбой заниматься — это еще куда ни шло…

А вокруг города скатертью простиралась на сотню километров окрест степь, только трава да пески. В ней вольному ветру никто не указ, есть где разгуляться! И мчится он, гудя в свои трубы, пригибая к земле седой ковыль, полынь да коноплю: здесь, на Куме, из-за засушливого климата иная растительность чахнет. Местные жители давно приспособились курить «травку», и Сергей попробовал анашу уже в седьмом классе. С тех пор частенько сидел он с соседскими ребятами за дальними гаражами. Курили и «кайфовали», мечтательно глядя вдаль, где сивер по ровной земле гнал серый шар перекати-поля к горизонту. Хорошо было летом, а на зиму, чтобы не страдать, делали приятели запасы: собранную и высушенную коноплю утрамбовывали в трехлитровые баллоны, а потом закапывали банки в землю. Так продолжалось несколько лет. Сначала курили натуральную «травку», а потом начали и жарить — на растворителях, ацетонах, — чтобы усилить наркотическое опьянение. И все эти годы вел Сергей двойную жизнь. «С утра сидишь в школе на первой парте: ты — примерный ученик, комсомолец, общественник, все тебя хвалят. После школы — на тренировку, там трудишься до седьмого пота. А вечером — сигареты, вино, таблетки на дискотеке, куда трезвым приходить не принято, — вспоминает он.- Дальше — больше».

После окончания школы поступил юноша в военное училище, расположенное в одном из крупных городов средней полосы России. Ветер перемен в начале девяностых был там ощутимее, чем на провинциальной родине, где самый крупный город — это тихий и темный по ночам Ставрополь. А мега полис сверкал огнями и во тьме, будоража кровь бешеными ритмами жизни и затягивая соблазнами не хуже трясины. Родители далеко, контроля никакого, зато деньги шлют сыновьям исправно, хотя курсанты живут на гособеспечении: кормят их, одевают-обувают, да еще и контрактные деньги выдают. Для полноты жизни не хватает только острых ощущений, а возможностей достать героин — хоть отбавляй. Вот и стали — кто нюхать, а кто и колоться. Сергей с детства уколов боялся, и поэтому нюхал наркотик довольно долго. Но доза росла, и порошок стал разъедать капилляры в носу, зависимость же росла. Начал колоться и он. «Когда нет наркотика — невроз жуткий, глаза дикие. А когда употребишь — зрачок становится маленьким, глаза — узкими, и язык развязывается здорово: говоришь, говоришь... И вечно куда-то торопишься, вечно тебе куда-то надо. Суетной какой-то человек становится», — продолжает повествование о своей судьбе Сергей.

После окончания училища вернулся он в родной город, комиссовался, и восемь лет отработал бухгалтером на одном из нефтедобывающих предприятий. Там молодого грамотного финансиста заметили и оценили — за способности и покладистый характер. Была хорошая перспектива для дальнейшего профессионального роста, но… «К этому времени, — говорит Сергей, — для меня главным в жизни уже стали наркотики».

Вот так, было у человека все: молодость, здоровье, работа, квартира, машина, замечательная семья — жена и дочка. Но дьявол не дремал, и он не ценил того, что имел: думал тогда, что за деньги можно купить все. И покупал -, но только героин. Семья и наркотики — вещи несовместимые. Город-то небольшой, и шила в мешке не утаишь: жена все узнала. После развода и раздела имущества Сергей призвался опять в вооруженные силы. Хотел уехать подальше, чтобы не позорить отца. Да и слабая надежда была, что дисциплина и суровые армейские будни, командировки в Чечню, как-то дисциплинируют, подтянут, и хотя бы дозу удастся уменьшить. Но, как оказалось, хоть на Луну улетай — от себя все равно не уйдешь: «Разговариваешь с теми, кто не употребляет, и понимаешь, что они тебя не понимают. Начинаешь отдаляться от них и искать себе подобных. Даже когда едешь в троллейбусе, не на солнышко, не на пейзаж за окном смотришь, а на руки людей, что держатся за поручни: есть ли „дороги“, какие вены». Хотел майор остановиться, бросить дурман и ухватиться за что-нибудь. Окрестился (вместе с отцом), пробовал жениться опять, пару раз анонимно лечился в наркологическом диспансере, но пагубная страсть побеждала все благие намерения. И летел по ветру, как оторванный осенний листок, когда в сентябре 2004 года все не рухнуло разом: против него открыли уголовное дело (махинации, аферы, недостаток денег в кассе); жена тоже в суд подала — показалось ей, что мало алиментов выплачивает. Запросы в часть пошли, судебные приставы протоптали дорожку, и уволили Сергея из армии за «несоответствие служебным полномочиям и нарушение контракта смерть. Беда приходит не одна: привело это все к тому, что „закалываться“ стал насмерть…

В июне 2005 года отец услышал о существовании Спасо-Преображенского центра для реабилитации наркозависимых, и сразу же повез сына в Темнолесское. Понятие было у родителя такое: на горе Стрижамент собрали вместе всех наркоманов — доживать век в изоляции от общества. Ни воцерковления, ни послушания Сергей, по незнанию, не проходил, и ехал в обитель с запасом сигарет, картами и нардами, с ворохом книг типа: „Слепой на зоне“, и со всеми своими вещами — словом, на поселение. Когда все, кроме вещей, взять запретили, расстроился, но разочаровывать родителей не стал, согласился остаться. Но Бог принимает только жертву, идущую от души. Вечером братья сели читать „Апостолов“, готовиться к причастию. А Сергей вышел из домовой церкви и сказал: „Ни пойду я никуда — ни вверх, ни вниз“, собрал вещи и уехал. Гнал его нечистый от икон и божьей благодати прочь. Решил, что сам уже достаточно окреп для того, чтобы не колоться.

В тот же вечер по приезде в родной город он укололся, напился и чуть не утонул в озере. На работу, конечно же, не устроился, и упал до последней низости: „покидал“ полгорода (занял деньги, и не отдал). Уже ожидая суда, спустя полгода после первой попытки, вернулся в обитель. Но уже с твердым, выстраданным намерением: сжечь за собой мосты в тот мир, где столько соблазнов. Думал пробыть месяц, и вот уже четыре живет. Читает с братьями Библию и молится за дочь: боится за нее, ведь все грехи родителей тяжким бременем ложатся на детей. „Бог дал благодать перенести ломку, и это чудо хочется сберечь, — говорит Сергей.- Но что-то нужно дать Всемилостивому взамен. Поэтому, раз уж я здесь, нужно раз и навсегда определиться: или нести слово Божие, или лететь дальше, как мотылек, навстречу смерти. Третьего не дано“.

Меня спасла вера

Мог ли представить воспитанный и послушный мальчик из благополучной семьи Марк Банчуков, что станет наркоманом? С детства он был окружен любовью и заботой, неплохо учился в школе, окончил мореходное училище.

Новопашина Светлана Петровна

А взрослые тридцатилетние мужчины и женщины, прошедшие все круги ада, вновь и вновь повторяют это заветное «мама», впервые произнесенное в возрасте, когда жизнь их исчислялась в месяцах. За десятки лет столько оскорблений обид встало между нами, поколениями безбожников, что я все задаю и задаю себе вопрос: что же теперь нам всем делать?

Трущелев Дмитрий Владимирович: исцеление

Положили зеркало на пол, насыпали на него героиновые «дорожки» — и стали «занюхивать»: колоться боялись. «До сих пор я помню тот день в мельчайших подробностях, даже свое отражение в зеркале», — начинает свой горестный рассказ Дмитрий Трущелев, руководитель Георгиевского филиала Спасо-Преображенского реабилитационного центра для наркозависимых.

Каграманян Вячеслав; игромания

И я не смогла обойти вниманием новоприбывшего, не понаслышке зная, какой бедой для российских семей обернулись «однорукие бандиты», плотность расположения которых, в расчете на каждый квадратный километр нашего города, растет в геометрической прогрессии. Но В. был настолько уставшим и подавленным, что только в сумерках мы смогли поговорить о его проблемах. Начал свой искренний и короткий рассказ о том, как за короткий период круто изменилась его налаженная жизнь:

Свет в конце тоннеля

Конечно, родители видели — что происходит с их сыном. Но мама целыми днями работает на заводе, папа редко появляется дома, а у сестер — давно своя жизнь, поэтому Тимофей и был предоставлен самому себе и улице. А там правило одно — кто сильнее, тот и прав. Его нашел Николай Новопашин, руководитель Спасо-Преображенского центра, о котором мы не раз рассказывали в нашей программе. Во время одного из рейдов на рынок Невинномысска он увидел, что лежит на земле какая-то телогрейка, даже не было понятно — есть там кто, жив ли, нет? Николай остановился, стал дергать и увидел мальчика…

Виталий Толстов: все, пора бросать!

Мы сидим с ним, с Виталием Толстовым, в филиале Спасо-Преображенского центра реабилитации наркозависимых — в большой и уютной «гостиной» с богатым иконостасом, системой DVD и подсвеченным аквариумом у стены. На стенах прибиты полки, где расположились книги духовного содержания и видеокассеты с православными фильмами. Тишина и благодать намоленой комнаты умиротворяют душу.

Ольга

«Да Вы посмотрите мои старые фотографии! Никто ведь не верит, что там — я!», — улыбается девушка. Да, действительно: на фото запечатлен совершенно другой человек. Первое, на что обращаешь внимание — это выражение лица, и — глаза. У женщины из прошлого на лице разочарование, и глаза — усталые, погасшие. А эта, что рядом со мной, сияет, будто душа светится изнутри.

Уклонись от зла

Сидящий рядом со мной человек о дурманящей беде этой знает не понаслышке: Александр не так давно прошел реабилитацию в Спасо-Преображенском реабилитационном центре для нарко- и алкоголезависымых, основанном под крылом епархии по благословению Преосвященного Феофана, архиепископа Ставропольского и Владикавказского, в 2004 году. Весть о существовании центра дошла до всех пределов России: из Омска, Томска, Новосибирска, Санкт-Петербурга и Москвы стали приезжать люди отчаявшиеся избавиться от пагубы.

Борьба за жизнь: исповедь и проповедь

Родом я из города Невинномысска, это Ставропольский край. Еще сравнительно недавно я был наркоманом, поэтому на собственном опыте знаю и все стадии наркозависимости (от быстрого привыкания до полного отчуждения), и долгий и тернистый путь к исцелению, к возвращению человеческого облика.
Все началось в Чечне, более 10 лет назад.

Нашим Мамам посвящается

Теперь я осознал величину трагедии не только моей семьи, но и семей моих друзей которых нет в живых, я часто вижу их лица во сне. Им к сожалению не поможешь, но можно помочь тем кто еще живы! Я думаю Господь даст мне сил остановить тех ребят, которые  еще не совершили роковой ошибки. Что такое материнская боль, разве я смогу  когда нибудь её понять?

История любви и горя…

Все началось с порошка под названием «героин», не знаю, конечно как для него, но для меня это были просто игрушки. Через неделю нашего знакомства он мне предложил выйти за него замуж, я, будучи 18 лет от роду, понимала, что с этим человеком я действительно хочу и могу прожить всю жизнь и если бы не наркотики, думаю, мы бы до сих были вместе и растили бы милых детишек.

На верном ли мы пути?!

И, как правило, мы, к сожалению, забываем о реальности, все дальше и дальше погружаясь в фантазию, которая, по сути, пропасть. Давайте проанализируем нашу жизнь, каждый — индивидуально! Мы постоянно чего-то хотим, не отдавая себе отчет для чего, стремимся, опять же не дав четкой формулировки — к чему?! И самое страшное: все это мы пытаемся навязать нашим детям, разверзая уже и без того огромную пропасть между поколениями.

Горяинов Станислав Викторович: "Брат, выход есть"

Во внутреннем сумраке зала лучи утреннего солнца веером расходились от купола, сообщая всему окружающему особую таинственность. Будто в сияющем тумане, шли сквозь эти столпы люди, ставили горящие свечи и целовали иконы. Мальчик с испугом глядел на суровые лики святых, грозно глядящие на него со стен. Потом Стасик переводил черные глазенки на Иисуса, распятого на громадном на кресте, и острая жалость пронзала сердечко: ведь бабушка рассказывала ему, как пришел Он, Богочеловек, на Землю, чтобы всех спасти, а его убили! И чистые слезинки-капельки катились по щекам ребенка.

И мать, и сын, и героин…

«Я рано начал поддаваться дурному влиянию. Причем дурному во всех смыслах. До одури накуривался анашой. Сначала было весело: собирались компанией, анекдоты, вино дешевое… Курили и просто так, и не просто… Мама, пожалуй, до сих пор не знает, что все началось гораздо раньше, чем ей открылось» истинное положение дел для мамы, Веры Михайловны, действительно долгое время оставалось тайной.

Золотая молодежь...

Школу Саша закончил десять лет назад. Причем, в аттестате теснились очень хорошие оценки: учиться он хотел и любил. В 18 лет встал выбор: в армию или учиться дальше. Отец, довольно суровый, дал сыну выбор, и выбор пал на учебу. За все остальное парень не беспокоился: родители сами определили учебное заведение, в просторечье называемое «школой милиции». Он практически впервые надолго оторвался от родителей, прибыл в Ставрополь для прохождения учебы.

Эта статья о двух сторонах медали (история о послушниках Спасо-Преображенского центра, о тех, кто победил зависимость, но …)

Они исцелились! Это было очень не просто, и каждый из них порой позволяет себе фразу о том, какая это огромная работа — трезвая жизнь без зависимости. Они исцелились через обращение к Богу, через воцерковление, борьбу за свою душу, через страхи и неверие, посредством постоянной работы над собой.

История одной жизни

Моя история начинается в середине 80-х, сразу за пределам кольцевой дороги столицы. На закате коммунистической эпохи советского государства и начала демократических преобразований новой России. Я поздний ребенок в семье военного политического работника и сотрудницы института культуры. Не смотря тяжелые роды и пуповину, затянувшуюся петлей на моей шее, развивался я быстро и был активным ребенком.  Все схватывал на лету,  и хорошее, и плохое. Благо работа моей горячо любимой мамы находилась в пяти минутах от дома,  и я всегда был под контролем.Пока моим родителям не предложили высокооплачиваемую работу, которая занимала почти все время, я лишился родительской опеки. Очень быстро нашел себе компанию «по интересам» среди детей из не благополучных семей. Бросил кружки и секции, перестал учить уроки, новый компьютер уже меня не интересовал. В 11 лет закурил, в 12 стал стабильно выпивать, частенько дышали клеем и бензином. Воодушевленные панк движением, мы «поселились» на чердаках, подвалах и стройках. В восьмом классе стал прогуливать уроки, которые считал не интересными. Стал убегать из дома на ночь, а то и на несколько дней. Я ловко пользовался любовью и занятостью родителей, научился врать. Почти все сигареты и алкоголь, мы покупали на деньги моих родителей или же на то, что украли и отняли. Вскоре ситуация всплыла на поверхность, возникла угроза остаться на второй год, которая была решена без моего участия. Меня отдали на академическую греблю — 6 дней в неделю после уроков я тратил на спорт.

В 2000-м году даже стал чемпионом Москвы, но курить не бросил. Товарищи по команде и выпить были не прочь. Жизнь изменилась, но ненадолго.  Подцепил гепатит «А», пролежал месяц в карантине и вернулся в круг старых друзей, т.к. спорт был под запретом полгода. Дома я соблюдал диету, а на улице я запивал водку пивом и вернуться в спорт уже не мог по состоянию здоровья.Перейти в 10-ый класс мне было не суждено, т.к. условие окончания 9-го было  таким, что бы я покинул школу. Видимо директору надоело, что мы пили водку в туалете, курили в коридоре,  а на уроки ходили, наглотавшись феназипама  с реланиумом (трамал  тогда продавали в аптеках без рецепта). В аттестате мне поставили одни тройки. И  вот с таким багажом не без помощи моего обожаемого папы поступил в милицейский  колледж. Это было умное и своевременное решение, которое отодвинуло мое падение еще на десяток лет.

Телефон доверия: 8(800)700-0199

Нужна помощь?

Напишите нам, и психолог перезвонит Вам не позднее чем через 30 минут.
Отправить
Жизнь без зависимости Жизнь без зависимости
Жизнь без зависимости
Жизнь без зависимости
Спорт против наркотиков
Женская реабилитация
Пожертвовать
Фотоальбомы
Видеогалерея